Весна 1921 года в Петрограде пахла гарью, порохом и свежими духами одновременно.
Город только начал отходить от войны и революции, а уже менялся на глазах.
На улицах снова зазвучал фокстрот, в окнах появились вывески кафе, а на тротуарах мужчины в хороших пальто и дамы в шляпках.
Но вместе с богатыми людьми вернулись и те, кто привык брать чужое.
Магазины грабили по несколько раз в день.
Милиция едва справлялась, ЧК занималась другими делами.
Тогда новоиспечённых нэпманов решили защитить те, кто всегда жил по своим законам.
Во главе этой суете появился Дядя Коля, авторитетный человек из криминального мира Петербурга.
Он быстро понял, что новые торговцы готовы платить за спокойствие.
Так родилась первая настоящая крыша для бизнеса.
Кто соглашался делиться прибылью, тот спал спокойно.
Кто отказывался, получал визит.
Самым ярким исполнителем желаний Дяди Коли стала банда молодого Роди.
Роди когда-то был анархистом, воевал, сидел, снова воевал.
Теперь он носил модный костюм, белый шарф и улыбался так, что женщины забывали, как дышать.
Его ребята работали быстро и красиво: заходили днём, вежливо объясняли условия, а если нужно повторяли ночью, но уже без слов.
Роди любил красивую жизнь.
Он мог часами выбирать галстук, знал все новые пластинки и умел танцевать так, что в ресторане замолкали даже музыканты.
При этом оставался беспощадным, когда дело касалось дела.
Его называли северным Бонни Криком, и это прозвище ему нравилось.
Город жил двойной жизнью.
Днём по Невскому гуляли элегантные пары под звуки джаза.
Ночью те же улицы принадлежали бандам, которые делили кварталы и решали, кто будет жить, а кто исчезнет.
Милиция смотрела сквозь пальцы: пока бандиты воевали только между собой и с жадными нэпманами, власти это устраивало.
Роди и его ребята стали легендой ещё при жизни.
Их боялись и уважали одновременно.
Говорили, что он никогда не поднимает руку на женщин и детей.
Говорили, что он делится с нищими.
Говорили многое, и почти всё было правдой.
Так в голодном, холодном, но уже оживающем Петрограде родилась новая власть.
Не красная и не белая, а своя, питерская.
Власть модных костюмов, острых бритв и тихих разговоров в подъездах.
Власть, которая защищала тех, кто платил, и наказывала тех, кто отказывался, и при этом умела танцевать фокстрот лучше всех в городе.
Читать далее...
Всего отзывов
7